23.04.2018 Официальное открытие ролевой. В честь этого в течение месяца, до 23 мая 2018 г. все персонажи проходят по упрощённому (акционному) шаблону анкеты.
22.04.2018 Мы рады сообщить о создании форума! На дозаполнение форума, скорее всего, уйдет несколько дней. Однако вы можете уточнить, свободна ли роль в гостевой, мы с радостью ответим на любые вопросы.

гостевая книга сюжет правила занятые персонажи хочу к вам нужные персонажи
Добро пожаловать на форум по вселенной Джоан Роулинг!

Сентябрь 1978 года. На магическую Британию неспешно опускается осень. Серая, долгая, беспросветная, с промозглыми, сырыми днями. На страницах газет - всё новые сводки пропавших и некрологи, а маги всей страны с замиранием сердца пробегаются глазами по именам, боясь найти среди них знакомых, друзей, родных. Настало время, когда никто не может чувствовать себя в безопасности; кровавый марш Пожирателей смерти не оставляет позади себя неугодных: статусом крови ли, убеждениями или просто смелыми высказываниями.

Bellatrix
ICQ:629488270
Rodolphus
ICQ: 666187700
Skype: yellowmooncat93
Lily
Skype: red_arrow921

Marauders: Point of Living

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: Point of Living » Флешбеки » Fortune favors the brave


Fortune favors the brave

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://sa.uploads.ru/hq1Be.gifhttp://s5.uploads.ru/rKXH0.gif
Дата: 17.08.1969;
Место действия: Дом Блэков;
Участники: Bella & Rodolphus;
Краткое описание: Торжество по случаю дня рождения Беллатрисы прекрасно подходит для обсуждения и объявления одной очень важной новости;

+1

2

Будучи уже вполне себе взрослой девушкой, Белла давно избавилась от иллюзий касательно праздника по случаю дня рождения. Нет, торжество, как и положено, устраивали, однако, Блэки использовали праздник как еще один повод представить дочерей свету, а заодно и наладить связи. Нет, в детстве праздники казались...праздниками. Она с удовольствием проводила время с сестрами и другими детьми, приглашенными на подобные праздники, пока взрослые обсуждали какие-то свои неимоверно скучные вопросы. Сейчас же...сейчас она была взрослой. Ей предстояло вместе с родителями участвовать в подобных обсуждениях и, конечно же, следовать бесчисленному количеству правил о том как себя надо вести. Это было не сложно, это было...ужасно скучно. Сложнее всего было не держать спину ровно и поддерживать беседу, мило улыбаться и не засматриваться ни на кого, сложнее всего было проявлять интерес и не зевать, когда очередной волшебник преклонных лет начинал в красках описывать свою книгу, которая, к его удивлению и ужасу, очень плохо продавалась.
Вот и сейчас, сама Беллатриса лично знала меньше половины приглашенных (а приглашены были практически все чистокровные семьи с детьми и дальние родственники). Однако, как раз перед началом торжества, едва только начали пребывать гости – родители удалились для какой-то очень важной беседы – Блэк предпочла не спрашивать. Ей, в отсутствии матери с отцом, как самой старшей и, к тому же, имениннице, предстояло лично поприветствовать каждого гостя. Большого удовольствия сие действо не доставляло, но девушка держала себя в руках – улыбалась, благодарила за поздравления и непременно отвечала комплиментами, словом, образец манер и вежливости, даже тетя Вальбурга, вручив племяннице подарок, или не нашла в чем ее упрекнуть или попросту решила воздержаться. А профессора Слагхона, который, конечно же, был приглашен потому как не только являлся и является учителем всех Блэков, но к тому же чистокровный волшебник, и вовсе гораздо больше интересовался приглашенными гостями. Хотя, как того и требовал этикет, он непременно спросил про сестер, поздравил девушку не только с днем рождения, но и с окончанием школы и поблагодарил за приглашение.
Все приглашения, к слову, были подписаны ее рукой - на этом настояла матушка (На пятнадцатом приглашении Беллатриса уже грешным делом подумала, что с удовольствием отправила бы всем остальным громовещали, но быстренько отогнала от себя эту мысль). Мама также настаивала на том, чтобы в приглашении присутствовали имена всех здравствующих членов приглашенной семьи, а потому отделаться простым "буду рада увидеть вашу семью на торжестве по случаю моего дня рождения" не получилось.
Но вот, кажется, последние гости собрались, а значит, действо вот-вот начнется. Друэлла лично заколдовала музыкальные инструменты, которые сейчас наигрывали тихую, ненавязчивую мелодию - торопиться некуда. Но сейчас, когда ввпочти все гости уже собрались, Блэк окинула взглядом большую комнату и к своему удивлению заметила в толпе знакомое лицо - Рабастана. Она хорошо помнит как писала приглашение для Лестрейнджей, но даже не думала, что хотя бы один из них почтит ее своим вниманием. Конечно, её интересовал не Рабастан, и даже не его родители. Нет, ей очень хотелось знать куда пропал Рудольфус - в школе они очень хорошо общались и какое-то время обменивались письмами, пока старший из братьев Лестрейндж, очевидно, не решил, что он слишком хорош, чтобы удостоить ответа Беллатрису Блэк.
Она снова пробегается взглядом по присутствующим в комнате и, наконец, замечает Рудольфуса - он о чем-то оживленно беседует со своими родителями. Ну что же, она недостаточно хороша, чтобы отвечать на ее письма, но достаточно, чтобы явиться на ее праздник?
Блэк отводит взгляд и присоединяется к сестрам у стола с закусками. Цисса и Меда что-то оживленно обсуждали, но, едва Белла подошла - девушки заулыбались и еще раз поздравили с днем рождения.
Стоило Друэлле взять в руки кубок и поднять его, как заколдованные инструменты стихли. Мать еще раз поздравила старшую из дочерей с праздником, отметила, что собрать в одном доме такое количество аристократов - большая честь и она счастлива, что все присутствующие приняли приглашение на торжество. Еще раз указала на стол с закусками, пообещала, что домовой эльф Блэков устроит настоящее представление и призвала всех начать танцевать (любое приглашение от Друэллы звучало скорей как приказ).

+2

3

Кажется, Рудольфус здесь уже бывал. Когда-то в детстве.
Но, откровенно говоря, сейчас он смотрел на всё совсем другими глазами. Словно прошлая жизнь, полная какой-то аристократической суеты вроде этой -с красивыми приёмами и крайне уважаемой публикой действительно была где-то очень далеко... А была ли? Последние два года буквально выпали из неё. Время не стояло на месте, успев порядком поменять то, что окружало тех, кого знал Лестрейндж. А у него за этот период лишь место стажёра в Министерстве сменилось полноценной работой - и то это событие потерялось в испытаниях, которым его подвергал собственный отец.
Да и не только оно. Сам Рудольфус ощущал себя каким-то потерянным что на этом приёме, о котором вообще можно рассказать отдельную историю, что в целом.
Получив приглашения, подписанное Беллатрисой Блэк, Глава семьи Лестрейнджей ни секунды не раздумывая решил, что всё семейство проявит уважение к Блэкам и поздравит именинницу. Только сам Рудольфус ощутил неприятный укол совести.
В своём решении встать в ряды Пожирателей он не засомневался ни разу и ни на секунду, даже когда долгие месяцы отец, пытавшийся научить его закрывать разум от чужого вторжения, вытягивал из него самые личные воспоминания, словно разматывая клубок ниток. Он никогда, ни разу не упрекнул сына: всё это не стоило внимания на фоне цели, что оправдывала средства, и всё же Рудольфус ощущал, что кое в чем его мнение его отца о нём расходилось с действительностью. Но хуже всего то, что пережив снова яркие моменты прошлого, которыми меньше всего хотелось делиться, так, словно это было наяву, единственное, на что у него хватало сил - это лечь на кровать и невидящим взглядом смотреть в потолок, пока не сморит сон. И, что характерно, последний обычно никак не шёл, несмотря на полное отсутствие сил: что физических, что моральных.
Так вот, Рудольфус просто-напросто не ответил на письма от Беллатрисы.
Просто-напросто не ответил. И сейчас отправился к Блэкам на приём. Но это было ещё не всё.
Рудо всегда знал, что этот день настанет. День, который ждёт всех детей из чистокровных семей. Не так давно, буквально перед тем, как прилетела сова с приглашениями от Блэков, Лестрейндж-старший решил, что вполне подросшему наследнику рода как-то не к лицу уже ходить неженатым. Тем более, что, вроде как, был уже вполне удовлетворён подготовкой сына, которая серьёзно мешала бы жизни новой ячейки чистокровного общества и, а Рудольфусу оставалось только в скором времени быть лично представленным Тёмному лорду.
Так вот, саму весть о своей скорой свадьбе (нет, то было вовсе не поводом задуматься, а распоряжением) Лестрейндж воспринял...никак. Пока ещё не верилось в своё возвращение в обычную жизнь и всё ощущалось как-то безэмоционально. Правда, радовало то, что отец был достаточно лоялен к выбору невесты, склонившись к тому, чтобы не выбирать за сына, а лишь оценить его выбор.
Рудо сам не знал, как в этот момент намеревался решать ту заминку, что возникла в его общении со старшей дочерью Блэков, но на так кстати организованный приём Лестрейндж-старший потащил семью заранее. Чтобы, не отвлекая хозяев от торжества, заранее договориться о свадьбе Рудольфуса и Беллатрисы.
Не то, чтобы парень нервничал: родители пока-ещё-мисс-Блэк с энтузиазмом поддержали эту инициативу, и в сущности все было уже решено. Но Рудо уговорил не объявлять об этом во всеуслышание, намереваясь поговорить с Беллатрисой лично. Потому что, хоть такое и было нормой, но будущая жена Рудольфуса не будет подобием мебели, которую просто перевезут из одного дома в другой. Во всяком случае, понимая, что ему придётся сейчас взять ответственность за кого-то ещё на себя, Рудо намеревался выстроить нормальную семью, вне зависимости от обстоятельств, которые её образуют. А значит, что он будет прислушиваться к тому, что думает, чувствует и хочет Беллатриса.
Но даже эти грандиозные планы немного омрачала ситуация с письмами, так и оставшимися без ответа. Лестрейндж сам не мог объяснить, почему сам так и не написал - пусть даже спустя год. Наверное, у писем есть срок давности - особенно у дружеских. Или ему так казалось.
Людей было много - действительно много. Часть из них Рудо знал. Часть казалась смутно знакомыми. Кое-кого он видел впервые, но суля по тому, как отец оживлённо поддерживал с ними беседу, это упущение только со стороны Рудольфуса. Но в целом гости и происходящее интересовали его мало. Парадоксально, но часть вечера Лестрейндж безуспешно пытался найти в собравшихся его виновницу, старательно не попадая в поле зрения бывшего декана. И здесь ему, сама того не зная, помогла Друэлла, объявив о том, что самое время танцевать. Часть присутствующих моментально расступились с центра зала, кажется, не разделив энтузиазма хозяйки, и парень увидел будущую миссис Лестрейндж, которая пока о том не знала.
- С днём рождения, - выбросив из головы мысли о тех самых письмах и подойдя к девушке, произнёс Рудольфус. Согнать с лица серьёзный вид не удавалось, хотя Лестрейндж и понимал, что тут очень кстати пришлась бы улыбка, - Прекрасно выглядишь, - добавил он, совершенно искренне.
С момента своего выпуска - а прошло уже больше двух лет - он ни разу не видел Беллатрису. И та даже в свои пятнадцать будучи очень заметной девушкой, сейчас стала настоящей красавицей. Невозможно было не думать об этом в отношении будущей жены. И очередное напоминание о том, насколько много прошло мимо него последнее время.
- Не откажешься со мной потанцевать? - спросил её Рудо, протягивая руку и, сжав в ней ладонь невесты, вывел девушку на свободное место, положив вторую руку ей на талию.

+2

4

Сестры Блэк улыбаются. Цисса несколько смущённо, Меда – взволнованно окидывает гостей взглядом, а Белла…Белла никак не может поверить, что ее любимая младшая сестренка скоро окончит школу. Сейчас же девушки обсуждали профессора Слагхорн, который оживленно беседовал с Друэллой. Старшая дочь Блэков едва не фыркнула и поспешила отвернуться, сделав глоток вина. К счастью, говорить о ней им фактически нечего – Хогвартс позади, поэтому обсудить они могут разве что школьные шалости, коих в послужном списке Беллатрисы Блэк не так много. А вот Меда и Цисса явно заинтересовались их диалогом.
Впрочем, ответить Блэк не успела – ее снова поздравили и она моментально напустила на лицо вежливую маску и ответила еще до того как фактически увидела кто к ней подошел:
- Благодарю, надеюсь, вам нравится праздник. – Отзывается она и замирает, глядя в знакомые карие глаза. Рудольфус Лестрейндж. Обижена? О, Блэк просто в ярости. Она была уверена, убеждала сама себя, что за это время успокоилась. Вот только самолюбие было задето, а гордость мешала избавиться от этой обиды. Растерянность во взгляде быстро сменяется гневом. Потанцевать? О, будь ее воля, она бы намеренно отдавила Лестрейнджу ноги, сославшись на неумение танцевать. Но, к несчастью, вокруг слишком много гостей, а танцевать она умеет.
Волшебница делает медленный вдох. Ей не к лицу устраивать на людях сцены, особенно из-за каких-то писем. Но тогда она считала его другом, и сам факт, что у Рудольфуса находились все это время дела поважнее ответа на пару писем очень больно бил самолюбию. Она, в конце концов, старшая дочь Блэков, чей род является одним из самых древних наряду с теми же Малфоями и, конечно же, Лестрейнджами. Но видно Мистеру Идеал этого недостаточно, чтобы уделить пару минут своего драгоценного времени на написание письма и отправить сову.
Блэк отворачивается, чтобы поставить бокал с вином на стол, а заодно и прервать визуальный контакт, пока ее жажда мести и оскорбленное чувство собственной важности не взяли верх и она, чего доброго, не запустила в пригласившего ее на танец парня блюдом с закусками. Вдох. Еще мгновение и она заставляет себя повернуться. Кем он себя возомнил? Нет, она понимает кем: представители таких древних семей всегда ставили себя выше большинства. Но она с ним на равных, а потому, даже получив приглашение, он мог бы ей написать или явиться раньше и все объяснить. Но, видимо, объясняться его не научили или он просто не счел нужным. Тогда что он хочет сейчас? В какой-то момент она даже засомневалась – получил ли он ее письма. Вот только за совами в семье Блэк ухаживали очень хорошо, кроме того, вернувшийся тогда филин был в полном порядке. Значит, письмо он доставил. И, как видно, приглашение тоже доставлено. Тогда почему? Белла награждает Рудольфуса полным непонимания и гнева взгляд.
Мистер Идеал, к слову, выглядел…идеально. Да и чего от него еще ждать? Было бы очень странно, если бы он появился в обществе в чем-то кроме идеально выглаженного фрака и начищенных до блеска ботинок.
За два года, что она его не видела, он, в отличии от нее, как ей казалось, очень повзрослел. Сейчас на нее смотрел совсем не тот мальчишка, которого она помнила со школы. Но кое-что от него все таки осталось: хорошо знакомая ей усмешка и одному Рудольфусу понятный блеск глаз, который появлялся с очередной идеей. Он что-то задумал? Эта мысль едва не разбила вдребезги самоконтроль виновницы торжества. Он решил, что можно вот так просто забыть все это время, когда он, очевидно, занятый своими безумно важными делами не пожелал ответить на ее письмо? Будь ее воля, не будь этих проклятых правил этикета, она бы прямо сейчас схватила его за шиворот и утащила вглубь дома, потребовав объяснений.
Из раздумий ее вывел тихий смешок Нарциссы, а секундная задержка и вовсе, кажется, осталась незамеченной. Белла вновь скрывается за привычной вежливой маской – улыбается и кладет свою руку в раскрытую ладонь. Хорошо, Рудольфус, давай поиграем.
- Рада, что вы приняли моё приглашение. – Отзывается девушка, не отводя взгляда от глаз Лестрейнджа. Дежурная фраза. О, она все еще обижена и намерена на нем отыграться. Но только так, чтобы никто не заметил. Ни к чему ей терять на людях терять лицо. – Надеюсь, вам нравится торжество. Наши домашние эльфы – виртуозы в иллюзорной магии, вас ожидает настоящее шоу.
О, шоу она бы устроила сама вылив Лестрейнджу на голову бокал вина, уж очень чесались руки. Палочки с собой не было, а посему дать ему понять насколько она недовольна произошедшим придется другими способами. Нет, держать себя в руках. Всего один танец и она ввернется к сестрам, а Рудольфус снова пропадет в неизвестном направлении еще на целый год.

+2

5

Конечно, Рудольфус заметил реакцию явно не испытавшей радостных чувств при его виде Беллатрисы. Но только не теряться же от мечущего молнии взгляда девушки, к тому же при её сёстрах, которым Лестрейндж напоследок отвешивает учтивый кивок. Было видно, как его будущая жена пытается держать себя в руках и, по мнению Рудольфуса, тщетно играет в аристократичную вежливость - уж больно та выходит вычурна и холодна на фоне его слов, что едва ли ускользнёт от внимания невольных свидетельниц встречи.
Кажется, это задело её даже сильнее, чем он думал. С другой стороны, Рудольфус рассчитывал на разговор двух взрослых людей, и сейчас ощутил ответное недовольство. В конце концов, Беллатриса Блэк не была земной осью, относительно которой крутился весь мир, о чём она, похоже, даже не предполагала. Ну, конечно, ведь она, мантикора её задери, Беллатриса Блэк! Это было просто смешно.
Но Лестрейндж напомнил себе о том, что вина его в этом есть. Просто, по его мнению, не в такой степени, чтобы напускать на себя натянутое безразличие. Рудо, в свою очередь, ведь был рад её видеть, и куда лучше справлялся с контролем неожиданно настигшего возмущения, нежели его будущая супруга, сохраняя доброжелательность во взгляде и возвращаясь к тем кажущимся нереально далёким временам своих последних месяцев в Хогвартсе.
Когда успела девчонка, посчитавшая забавным устроить погром в чужой гостиной, несмотря на всю свою чистокровность стать надменной леди я-вас-не-знаю? Попытка заставить его чувствовать себя виноватым? В любом случае, потупившегося взгляда и сбивчивых объяснений не будет.
Во-первых, этого предоставить ей Лестрейндж не мог, даже если бы хотел. О таком, как правило, не говорят вслух, если нет уверенности в том, что тебя стопроцентно поддержат, а вот уж чего-чего, но сейчас он не представлял, чего ждать, решись на подобные откровения. Понятное дело, очень в скором времени, учитывая уже состоявшуюся помолвку, и так станет известно, где он пропадал. Но не здесь, не сейчас. Во-вторых, сейчас было бы неплохо донести до будущей жены то, что ей придётся ему верить, а вдаваться в подробности он в любом случае не хотел - некоторые вещи будут так, а не как-то иначе, что имело связь с отсутствием ответа весьма посредственную, но так, на будущее. И последнее: сейчас были вещи намного важнее, от которых ни ему, ни ей не отвертеться, и, как уже видно Рудольфус, крайне удовлетворили глав их семейств. Матушку Беллы почему-то невольно хотелось назвать именно так.
Танец кажется невероятно долгим, а Рудо криво усмехается.
- Жду с нетерпением, - отвечает он, глядя в глаза девушки, которая, должно быть, прекрасно знает, что это не так. Раньше, в далёком детстве, он невольно задавался вопросом: действительно ли взрослым так интересны все эти приёмы и светские беседы, длинные банкеты и отточенные манеры. Но его учили, что так правильно и так надо, и сейчас смело можно было сказать, что Рудо здорово вписывался в эти празднества с дежурными улыбками, дежурным восторгом чьими-то домовыми эльфами, дежурными интересом к чужим речам, которые непременно надо поддерживать. Только внутреннее восприятие осталось тем же: не будь в его жизни всего этого вовсе, он бы ничуть не огорчился, и в действительности серьёзный вид во время таких вот бесед сохраняется в борьбе с желанием заснуть, а улыбки и прочие обязательные атрибуты - всего лишь привычка.
Наверное, будет забавно, если Беллатриса не выдержит и выскажет ему сейчас всё, что думает - а думает она, наверное, много всякого. Очень больно для гордости, но забавно. Такое ещё долго не забудется присутствующим.
Так вот, если быть честным, то где только ни видел Рудольфус на самом деле этот приём вместе со всеми домовиками-иллюзионистами. А вот поздравить Беллатрису он хотел, правда, по-нормальному, а не вот эти вот все галантные, но сухие фразы.
Не говоря уж обо всём остальном. Помолвка - это достаточный повод, чтобы о нём объявить, и Лестрейнджа даже веселила мысль о том, что было бы, если, как того и желали главы семейств, Друэлла рассказала гостям не о планирующемся шоу, а о скором замужестве виновницы торжества. Так что скажи спасибо, мисс Блэк.
- Но, признаться, шоу минутой назад перед твоими сёстрами мне понравилось. Не отказался бы от продолжения - думаю, твои домовые эльфы сильно не расстроятся, если мы пропустим их выступление, - произносит Рудо, намеренно не играя во все эти "мисс Блэк" - разве кого-то из них двоих можно этим обмануть? - когда стихают инструменты, а Друэлла объявляет шоу. Бросив взгляд сначала на отца, занятого бокалом огневиски и компанией высшего света, а после - на мать Беллатрисы - по сути, единственных людей, что могут тут заметить их отсутствие: будем честны, большая часть присутствующих здесь не ради именинницы - Рудольфус выводит будущую жену из зала. Заглянув в ближайшую комнату и убедившись, что там никого, Лестрейндж заходит внутрь вместе с Беллатрисой и прикрывает дверь.
- Давай, - разведя руками, только и сказал Рудольфус.

+2

6

Танец продолжался, а Рудольфус, казалось делать вид, словно бы этих лет и не было. Может только для нее эта дружба значила так много, раз он так спокоен? Белла злилась, на этот раз в большей степени на саму себя. Она позволила себе не только привязаться к кому-то (что само по себе в обществе таких же как она чистокровных было не самой лучшей идеей), но и продемонстрировать Лестрейнджу как ее обидело то молчание.
Друэлла объявляет развлечение, а Блэк на секунду ловит себя на мысли, что хочет сбежать из зала, остаться наедине с собой и разобраться в своей собственной голове. Конечно, сейчас у нее такого шанса не будет, а судя по тому, что Рудольфус повел ее к дверям — он и сам не прочь что-то у нее узнать.
Девушка хмурится. В самом начале, когда он не ответил на ее первое письмо, она подумала, что могло что-то случиться. Ведь не может же ее друг вот так просто, ни с того ни с сего перестать ей отвечать? Конечно, об их дружбе мало кто знал — в школе они не носились взявшись за руки, а то, что за обеденным столом в школе девочка иногда сидела не с сестрами, а в компании Лестрейнджей ни у кого вопросов не вызывал.
О том, что на летних каникулах они обмениваются письмами тоже никто не знал. Мать пару раз спрашивала кому она пишет письма, но, убедившись, что ничего такого в этих письмах нет и предназначены они старшему из сыновей Лестрейндж вскоре перестала волноваться на этот счет. О том же, что в дом перестали прилетать холеные филины другой чистокровной семьи никто не спрашивал, а Белла не торопилась посвящать кого-то в свои подозрения.
Тогда ей в голову впервые пришла мысль, что Рудольфус не стал бы просто так разрывать общение. Ей очень хотелось верить, что она не могла ему наскучить, что есть какая-то причина. Тогда мозг подростка подкинул ей еще одну идею — что если те, кто стоят за похищениями и убийствами (а кое-кто из жертв были чистокровными волшебниками) взялись за семью Лестрейндж? Мысль эта настолько сильно пугала шестнадцатилетнюю Блэк, что та поспешила убедить себя в обратном — Рудольфуса впереди ждала карьера и брак (как, впрочем, и у нее, о чем матушка не устаёт напоминать), у него нет ни времени ни желания связываться с малолеткой, которая, к тому же, зачастую позволяет себе лишнего, будучи убежденной, что мир крутится вокруг нее. Тогда тревога и лишние переживания сменились сначала обидой, а после — злостью. Гневом, который сейчас требовал выхода.
Белла окидывает комнату, в которой они оказались, взглядом и тихо фыркает: отцовский рабочий кабинет. Что лучше подходит для серьёзной беседы. Убедившись, наконец, что в комнате никого больше нет, даже домовиков с их чрезмерной заботой о комфорте хозяев, Блэк отступает на шаг. Мгновение она всматривается в глаза Лестрейнджа и, неожиданно для самой себя, заносит руку и в следующую секунду отвешивает парню пощёчину.
Беллатриса закусывает губу и, сцепив пальцы в замок, будто боится, что произошедшее только что может повториться, отступает на всякий случай еще на пару шагов. Глубокий вдох и волшебница отворачивается.
— Я не буду спрашивать, куда ты пропал или почему мне не написал, когда появилась возможность. Меня это не интересует. — Медленно произносит Белла, касаясь пальцами гладкой столешницы. Признаваться в своих слабостях — специально показывать их кому-либо сложно и глупо. Но Рудольфус, судя по всему, хочет знать в чем причина такого поведения. — Я рада, что ты нашел время почтить меня своим присутствием, и рада, что с тобой все хорошо и беспорядки вашей семьи не коснулись.
Она старается, изо всех сил старается вести себя так, как того требуют правила этикета, как в такой ситуации себя повела бы Друэлла — чего-чего, а ее умению держать себя в руках и деловой хватке можно только позавидовать.
— Правда я до последнего надеялась, что наша дружба — достаточный повод, чтобы написать, раз ты решил не только ответить на мое приглашение, после всего, но и поздравить. Наверное, слишком многое поменялось. — Ей очень хотелось верить, что все будет по-старому. Сейчас вот они поговорят, а потом непременно придумают какую-нибудь шалость, которую свалят на домовиков. Что завтра в доме окажется сова Лестрейнджа, с привязанным к лапе письмом, что домовик будет недовольно ворчать, что проклятая птица чуть не откусила ему палец, когда тот ставил перед ней миску с водой. Вот только как раньше уже точно не будет — они слишком взрослые, у них теперь другие, более важные дела.

+2

7

Довольно сложно придумать что-то более неприятное для мужчины, чем получить пощёчину. Не больно - зато получив звонкий удар по лицу ладонью Беллатрисы, Лестрейндж впервые в жизни ощутил, насколько это унизительно. Спасибо, хоть, не при всём высшем свете, уж точно сорвали бы больше внимания, чем шоу блэковских домовых эльфов. Рудо ждал претензий, вопросов, на крайний случай - нежелания о чём-либо говорить, с другой стороны, это было очень, очень в духе Беллы, которую он когда-то знал. Другой вопрос, что ему лично не приходилось сталкиваться с её праведным негодованием, и, хотя парень ощущал свою вину, гордость скулила, словно побитый пёс, требуя принять решительные контрмеры.
Чуть отвернувшись в противоположную от удара сторону, Лестрейндж на секунду прикрыл глаза - чтобы спрятать всколыхнувшееся возмущение, и шумно выдохнул. Спокойно.
Он прекрасно отдавал себе отчёт в том, на что идёт, лучше многих зная, что так ценимой и тщательно воспитываемой в девочках с пелёнок покорности в Белле, мягко говоря, немного, хотя и держится она очень достойно. Парадоксально, но это была тоже одна из причин, по которой Рудольфус стоит здесь. Ему было бы куда проще не устраивать объяснения, как делается это обычно, да и просто жениться на ком-то другом, но, для начала по старшей дочери Блэков тоже на первый взгляд не скажешь, что она способна на такие бурные выражения эмоций, а потом - Лестрейндж просто не хотел видеть рядом с собой свою молчаливую тень. Его жена должна быть такой: одной из самых ярких звёзд ночного небосвода, способной окатить старосту школы вином или поддержать любое, даже самое странное предложение. Да. С характером приходилось считаться, но у Рудольфуса были на этот счёт кое-какие мысли.
Кроме того, нельзя было отрицать тот факт, что Беллатриса, даже жутко злая, кусающая губы, с пылающим взглядом и занесённой для удара рукой, красива.
Лестрейндж какое-то время молчит, медленно потирая пострадавшую щёку и решив дать Белле высказаться. На самом деле, хорошо, что её не интересуют подробности, вот только... М-да.
- Как скажешь, - ответил Рудо, отводя взгляд в сторону от гордо отвернувшейся девушки, - Только оставь этот официоз. Мне жаль, слышишь? Прости меня, Белла, - добавил парень, специально назвав её короткой формой имени.
Он не лгал: занятый по горло своими делами, он всё откладывал ответ на потом. Одна сова, потом вторая, которые после небольшой передышки, не дождавшись ответного конверта, отправились домой с пустыми лапами. А Лестрейндж сам не заметил, как прошедшее с даты отправки отложенных писем время стало исчисляться месяцами. Интересно, Белла, тебе правда всё равно или в тебе говорит гордость?
- Довольно долго я правда не мог ответить, а потом, - Рудольфус пожимает плечами, - Да, наверное, потом я ожидал чего-то подобного. А тебя бы серьёзно устроило письмо без объяснений, почему этого ответа не было столько времени - потому что рассказать я всё равно не могу - или лучше всё же поговорить лично?
А вот тыкать носом в прошлую дружбу - это уже даже некрасиво. Лестрейндж говорил спокойно, чтобы Белла не решила, что он оправдывается. Вины Рудольфуса в том, что Беллатриса не допустила такой банальной мысли: он просто уже не школьник, чья единственная проблема - сдать экзамены, не было. Ему просто нужно быть быть чуть внимательнее к ней, но на этом - всё.
- Я хочу, чтобы ты мне доверяла, Белла. Ты, возможно, сейчас считаешь, что у меня нет права просить тебя об этом - и не могу сказать, что совсем не пойму. Но я всё равно хочу, чтобы ты не ставила под сомнение мою честность перед тобой в дальнейшем: ты в числе последних людей, которым я стану врать.
Неловко. Наверняка Беллатриса не понимает, к чему он, а молчаливый сам по себе Рудо - не мастер ударяться в речи. Он даже не знал, время ли вообще переходить к вопросу, ради которого он тут, или парень сейчас рискует получить вторую горящую щеку. Кстати, о ней... Пришедшая в голову мысль заставляет его усмехнуться.
- Только давай договоримся так: вот это было в первый и последний раз, - несмотря на усмешку, голос Рудольфуса всё ещё звучит серьезно, и вопрос принципиальный. Терпеть такое на постоянной основе он точно не станет, - Круши мебель, если хочешь. Нехорошо будет, если леди Лестрейндж возьмёт в привычку отвешивать мужу пощёчины. Даже наедине. Я буду против.

+2

8

Вдох. Нужно взять себя в руки. Выдох. Она от чего-то начинает чувствовать себя виноватой. Девушка внимательно слушает собеседника и пытается уловить в его словах фальшь.
- Рудо, - называть его сокращенным именем сейчас было почему-то странно. – Я не прошу от тебя ни объяснений, ни извинений. Не потому, что мне это не важно, а потому, что хочу верить, что полтора года спустя мы ничуть не изменились. Хотя прекрасно понимаю, что это глупо. Как раньше не будет.
Стоит ли говорить, что она еще обижена? Фактически – он извинился. Требовать от него чего либо она не имеет права, да и ни к чему хорошему это не приведёт и не изменит навязчивого ощущения, что он пришел отнюдь не из-за теплых чувств.
Зачем ты пришёл, Лестрейндж? Она могла бы ответить, что доверяла ему. До того, как ее доверие обернулось полным игнорированием старшей из дочерей Блэк. Если ему нужно что-то от ее семьи – лучше бы Рудольфусу начать говорить о причине своего визита, пока эта беседа не зашла слишком далеко.
- Ты сам сказал, что подробностей открыть не можешь. – Медленно произносит Белла, все еще стоя к собеседнику спиной. Заставить себя повернуться она попросту не могла: слишком велик шанс, что она снова отвесит ему пощечину или, чего доброго, запустит чернильницу в голову. – Так что разницы между письмом и этим разговором немного. Но письмо бы не вызывало у меня такое стойкое ощущение, что тебе от меня или моей семьи что-то нужно.
Нет, поверить, что он явился потому, что соскучился у нее не получалось. Это казалось несусветной глупостью и вызывало приступ паранойи: история ведь непременно повторится, так зачем себя обманывать? Он получит, что хочет и вновь забудет о ее существовании, пока опять что-то не потребуется.
- В любом случае обо всех деловых вопросах тебе стоит поговорить с моей матерью или отцом. Мое мнение здесь ничего не решит. – Также холодно отзывается девушка, не сводя пристального взгляда со столешницы.
Почему-то ей очень хочется ответить на его выпад.
- Только если ты, Рудо, пообещаешь отвечать на мои письма хотя бы раз в полгода. – Фыркает она, на мгновение возвращаясь к привычному в обществе старосты слизерина поведению.
Белла хмурился, чувствуя укол совести: у нее нет никакого права поднимать руку на Рудольфуса, а потому она не сразу обращает внимание на то, как тот назвал ее. В следующее мгновение она едва не вздрагивает, будто ее окатили ледяной водой.
Блэк резко разворачивается, щурясь. Послышалось? Должно быть послышалось. Вот только кривая усмешки Лестрейнджа, так хорошо знакомая со школы, будто он сейчас придумал необыкновенно хорошую шутку и чрезвычайно горд собой, резко сменяется серьезным выражением лица. Не рассчитывал, что она обернется? Или это не шутка? Не то, чтобы слизерине часто разыгрывал ее в школе…
Блэк настойчиво сверлит взглядом глаза собеседника, но ничего не меняется, а Рудольфус все еще ждет реакции на эту чрезвычайно хорошую шутку. Или наслаждается моментом? Чего он ждет? Что она бросится на шею и зацелует?
Еще мгновение. Он ведь шутит? Неужели мать не решит сообщить такую новость дочери первой? Что за глупости? Может он не разговаривал на этот счет с ее родителями? Да нет, это просто глупая шутка. Вот только хорошо знакомый ей староста не стал бы так шутить.
- Как ты меня назвал? – Медленно переспрашивает волшебница, а во взгляде видна растерянность. Она несколько раз растеряно моргает и качает головой, словно бы это могло помочь разобраться в собственных мыслях. – Ты просишь доверять тебе, явился столько времени спустя и решил начать с глупой шутки?
Она пристально смотрит в глаза Рудо, но ничего не меняется. Или шутка слишком затянулась или он очень хочет заставить ее поверить в серьезность ситуации.
- Пожалуйста скажи, что ты шутишь… - Севшим голосом шепчет Белла и опускает взгляд на собственные, сцепленные в замок пальцы. – Какая из меня леди Лестрейндж? Ты можешь себе представить меня в роли твоей супруги? Да чьей угодно супруги?
Сама она никогда не задумывалась над тем, какой супругой может стать и до последнего надеялась, что свадьбы удастся избежать. Не сбегать из дома, конечно, но, быть может, уговорить мать в бесполезности этой затеи? Перспектива стать такой же женой, как Друэлла ее ничуть не радовала. С другой стороны быть молчаливой тенью супруга ей тоже не улыбается – ломать себя всю жизнь и ради чего?

+2

9

- Белла, - мрачно произносит Лестрейндж, словно не услышав нарочито-отстранённых выпадов девушки. Терпеливо, будто объясняет маленькому ребёнку какую-то простую житейскую истину, - Ты находишь это смешным? Как ты думаешь, твоя мать от души посмеётся, если я выйду к ней и сообщу, что это - шутка? Шутка - это когда смешно. Хотя бы кому-то одному. Ты видишь, чтобы было смешно мне?
Рудольфус, честно говоря, ни разу не задумывался, как выглядит такое событие, как свадьба, со стороны невесты, которую просто ставят перед фактом. Для него было всё довольно просто: пришло время. И относился Рудольфус к данному жизненному шагу так же, не осложняя и не драматизируя. Возможно, он испытывал бы совсем другие ощущения от предстоящей свадьбы, если бы, как и Белла, не имел никакой возможности повлиять на её условия. Но тут они были не совсем на равных. Как бы там ни было, самого Рудо успокаивал тот факт, что это произойдёт, по крайней мере, не с незнакомой представительницей какой-нибудь иностранной фамилии, и он мог рассчитывать на то, что сможет поладить с женщиной, с которой будет делить крышу всю жизнь.
Во всяком случае, так он думал, вспоминая события двухлетней давности. И его коробило то, что Беллатриса не думает об этом. О том, что, если даже не он - всё равно долго ей ещё ходить незамужней никто не даст. Блэк должна была понимать это лучше него, ан, нет. Ну или бросаться сухими фразами для неё важнее, чем объективно посмотреть на вещи, с которыми всё равно никто из них двоих ничего поделать не может.
Рудольфус устало вздыхает. Он понятия не имеет, что сейчас можно сказать, а мысли мечутся между вариантами ответов в числе которых свести всё в шутку из разряда "Что, неужели уже были планы на кого-то другого?", сказать Белле, что они вообще-то в одном положении или просто молчать до тех пор, пока неожиданная новость не уляжется у неё в голове и она не успокоится. Но первое было бы совсем не про юмор, а второе - лукавство. Хотя теперь он не был уверен в том, что стоит упоминать о собственном вкладе в такую перемену её жизни.
- Не скажу, - произносит Лестрейндж, - Потому что я не шучу. Это не шутка. Не. Шутка, - отрывисто добавляет он, после чего качает головой, возведя глаза к потолку, - Нет, знаешь... Я понимаю, оскорблённая гордость. И я теперь не заслуживаю даже того, чтобы ты хоть немного вслушалась в мои слова и попыталась понять то, что я говорю. Но хватит. Хватит упоминать то, что было или прекрати делать вид, что тебе всё равно. Ответь честно, хотя бы самой себе: тебя так расстроило прекращение общения или только обидело то, что тебе посмели не ответить?
Рудольфус неожиданно поймал себя на мысли, что, возможно и зря он до последнего пытается решить всё как надо, проявить понимание к будущей жене. Быть может, на ответное стремление ему не стоит рассчитывать. Не хотелось в этом признаваться, но абсолютное отсутствие какой-то реакции, кроме всё того же набора фраз чистокровной леди в ответ на - ну вообще-то - искренних слов, которые дались не так просто, как могло показаться, задевало.
Сейчас Лестрейндж не понимал: Белла продолжает притворяться или оскорблённое самолюбие оказалось сильнее этого "как раньше", о котором она не устаёт зачем-то напоминать? Скрестив руки на груди, Рудо посмотрел в глаза девушке.
- Да, то, о чём ты сказала - глупо. Нет никаких "полтора года назад". Есть "сейчас". Но лучше ведь всё равно вспоминать то, что было, чем разобраться в том, что есть, правда? И если ты на самом деле теперь думаешь, что разницы между письмом и разговором нет, что моё "не могу" можно приравнять к "не хочу", что прятаться за дежурными фразами - хорошая идея, то да. Ты изменилась очень сильно. Я думал и до сих пор думаю, что должен был сказать тебе об этом сам: не послать сову, не чтобы одним прекрасным утром твоя мать сообщила, что ты выходишь замуж, а я сам. Потому, что я хочу знать твоё мнение об этом, каким бы оно ни было. Подумай об этом. Можно не сейчас, если ты всё ещё не готова перестать разговаривать со мной так, будто пытаешься пересказать учебник по этике.
Радости от Беллатрисы Рудо не ожидал. Пусть даже так принято и все через это проходят, но едва ли кто-то из девушек ждёт с замиранием сердца дня, когда родители объявят: она отправляется в чужой дом, в чужую семью, чаще всего, к малознакомому, чужому мужчине.
И всё равно ведь выходит, что он ждал от Беллы слишком многого: хотя бы попытки его понять. Но ничем таким в разговоре и не пахло. Всё, что сказал Лестрейндж, разбилось о равнодушие - искреннее или хорошо наигранное - Беллы, которая перестала строить из себя фарфоровую куклу с заученными фразами только после слов о свадьбе.
Ну не падать же ему на колени, в конце концов!
- Могу, - упрямо ответил Рудольфус, решив все-таки признаться, что будущий союз родители лишь одобрили, - Если бы не мог, мы бы не говорили сейчас об этом.

+2

10

Белла на мгновение закрывает лицо руками. Леди Лестрейндж. Сейчас ей начало казаться, что было бы лучше, если бы он не объявился вновь. Нет, о замужестве она думала – как тут не думать, когда матушка еженедельно сообщает есть ли прогресс в поисках супруга. Но, признаться, она все больше склонялась к мысли выйти за кого-нибудь постарше. Настолько старше, что внезапная кончина супруга не вызвала бы много подозрений. Потом поиграть в безутешную вдову и отказаться выходить замуж снова, списывая это нежелание на уважение к памяти о супруге.
С Рудольфусом такой вариант событий не работал: во первых, последнее, чего бы ей хотелось – навредить Лестрейнджу (как бы там ни было, она скучала по нему и, если отбросить обиду, была очень рада его видеть), он все еще был ей дорог, как бы настойчиво она не пыталась убедить себя в обратном. А во вторых это попросту вызовет подозрения.
Белла молчала, оторвав руки от лица, снова изучая сцепленные в замок пальцы, и никак не могла придумать что сказать. Ну зачем это тебе, Лестрейндж? Нашел бы тихую скромную девочку – да вот хоть Меду или Нарциссу. Будут тебе сидеть дома и строить домовиков.
- Рудо, - Блэк хмурится и настойчиво изучает собственные пальцы. Поднять взгляд на будущего супруга у нее почему-то не хватает духа. – Я никогда не думала о тебе в этом ключе.
Белла говорит тихо и почти шепотом. Пожалуй, настало ее время откровений. Если после всего, что она собирается сказать, Лестрейндж не сбежит в поисках более покладистой кандидатуры – она всерьёз задумается над свадьбой.
- Но я думала о предстоящем замужестве. – Медленно произносит она, качая головой. – Я не хочу и не могу быть тихой и покладистой, уж ты об этом должен знать. Равно как и…мне противна сама мысль, что я стану такой, как моя мать. Чтобы и муж, и дети боялись меня. Но я больше замечаю сходство между мной и ей, а я не хочу, чтобы через двадцать лет мысль о браке ассоциировалась у моих детей с единственным способом побега из дома.
Беллатриса хмурится еще больше. Жаль, что волосы сейчас заплетены в замысловатую прическу, ей сейчас ой как хочется спрятаться за копной густых темных волос. Она сейчас призналась в своем самом большом страхе и чувствовала себя как если бы стояла голой на занятии при всем курсе. Хотя нет, даже в том случае это воспринималось бы гораздо спокойнее – она ведь Блэк. Она идеальна.
Белла закусила губу, но взгляд так и не подняла.
- Меня бы устроил вариант выйти за какого-нибудь старикашку и стать одной из самых молодых вдов современности, я всерьез над этим думала. – Она отворачивается. Если бы была возможность – она залезла под стол, лишь бы не ощущать на себе пристальный взгляд Рудольфуса. Хотелось как-то разрядить обстановку, но в голову приходят только плохие шутки.
- Я, конечно, обижена из-за твоего молчания, но не настолько, чтобы испортить тебе всю жизнь. Я никогда не стану сидящей дома тихой леди Лестрейндж, которая открывает рот только когда ее спросят, уж ты то знаешь, что я не тихушница-зубрила. А вечная война за главенство в семье рано или поздно изведет нас обоих. Не выйдет из меня супруга, которой ты заслуживаешь.
Она прикрывает глаза всего на мгновение и качает головой. Ну конечно, Мистер Идеал, ты заслуживаешь тихой, такой же как ты, идеальной жены. Чтобы помалкивала, а после работы делала массаж и только что тапочки в зубах не приносила. Тебе с ней будет комфортно и удобно.
Она не хочет воевать с ним, но понимает, что, скорее всего, дома они не уживутся. Да, противоположности притягиваются и в школе это было весело – сбежать в запретный лес, перекрасить кабинет зельеварения в цвета гриффиндора…но представить себе жизнь с Рудольфусом на постоянной основе как-то не получалось.
- Я боюсь, Рудо, что не смогу дать тебе того, что ты хочешь. – Едва слышно выдыхает девушка и хмурится еще больше.

+2

11

Рудо молчал, про себя невесело усмехаясь. Можно подумать, он с момента их с Беллатрисой знакомства рассматривал её в качестве будущей жены. Конечно, ему приходилось думать о том, что всё равно когда-то ему придётся привести домой жену - от него этого ждали куда сильнее, чем от младшего брата. Просто когда вопрос поднялся всерьёз, он посчитал, что они оба с Беллатрисой выиграют от этого брака. И все необходимые тонкости и условия соблюдены, и они друг другу, во всяком случае, были не противны. Когда-то. И сейчас Рудо озадачила такая реакция Блэк - лично ему не хотелось связывать себя браком с кем-то, о ком, кроме имени и вековых корней, уходящих в историю, он не знал совсем ничего. Хотелось бы верить, что шок Беллы связан только с его пропажей и появлением, неожиданными, словно снег майским днём.
И, хотя Лестрейнджу правда было не всё равно, что считает будущая жена относительно её замужества, отменять его он всё равно не собирался, да и вряд ли мог бы. Всё было решено окончательно, когда семьи договорились об этой свадьбе. Единственное, что они сейчас могут - это научиться понимать друг друга. На это и рассчитывал парень, воспользовавшись правом своего голоса в вопросе выбора невесты, а не оставив его на усмотрение отца. Лестрейндж молчит, слушая Беллу. Она говорит так тихо, что приходится вслушиваться, улавливая слова сквозь приглушённый шум из соседнего зала.
И наконец перед ним снова не надменная и холодная Беллатриса Блэк, а пятикурсница Белла - живая, чувствующая смущение и признающаяся в своих страхах.
- Боишься меня затиранить? - в шутку, но без насмешки спрашивает Рудольфус, пытаясь так приободрить Беллатрису, - Посмотрел бы на то, как ты попробуешь.
Сама мысль об этом была для него очень странной. Ну, да, Белла с характером. Очевидно, чего-то он о семье Блэков не знает. Было впечатление, конечно, что хозяйка здесь - Друэлла, а о Вальбурге так вообще ходили легенды, но чтобы...бояться? Беллатриса боится свою мать? Чтобы он сдал позиции жене? Рудо даже не мог определиться, какой из вопросов кажется ему более абсурдным. Не собираясь дрессировать Беллу дома, приучая к своим правилам, Рудольфус вообще не понимал, на почве чего у них могла бы возникнуть война. Ему сейчас нужно было не тихое приложение к себе, а надёжный тыл, и, помимо всех остальных причин, почему именно старшая дочь Блэков станет его женой, ему казалось, что Белла, как раз благодаря своему характеру, может это обеспечить. Главное - объяснить, что Лестрейндж ей не враг, а брак с ним - не клетка.
И то, что Белла, по крайней мере, делится страхами - уже хорошо. Хотя её мысли и показались Рудо очень странными, единственное, по чему можно было понять недоумение парня - его сосредоточенный вид, пока он пытался принять настолько странную для позицию будущей жены.
- Почему ты думаешь о том, чего я заслуживаю? Откуда ты знаешь, чего я хочу? Оставь это мне. Я хорошо подумал, - твёрдо произносит Рудольфус, - Конечно, есть кое-что, что видеть я буду не в восторге и даже совсем не пойму, но...давай я не буду пускаться в перечисление, тебя даже оскорбят настолько собой разумеющиеся вещи. Но я не собираюсь тебя неволить, приучать открывать рот по команде и запирать дома. В пределах разумного. В твоём лице я хотел бы видеть несколько большее, чем то, что ты рисуешь у себя в голове, представляя себя в статусе жены.
Сказать больше он пока не может. Но вместо забитой мыши, которая будет известна в обществе всего лишь как его жена - потому что именно это ждёт обычно девочек - ему нужен был друг, поддержка, возможно, в какой-то степени советник. В свою очередь Рудольфус хотел, чтобы она делилась с ним всем - вот как сейчас. Это казалось ему очень важным, и он был рад, что после не самой приятной встречи Беллатриса пустила его в личные переживания.
- Если ты обещаешь дать мне хотя бы лет тридцать, прежде чем примерять на себя роль безутешной вдовы и наслаждаться свободой, разумеется,  - снова пошутил Лестрейндж без всякого ехидства. Но вообще-то...
Непробиваемая ещё минуту назад Беллатриса, сняв свою маску сдержанной леди, сейчас была такой искренней. Под влиянием неожиданного порыва, надеясь, что Беллу не слишком шокирует такое нарушение её личного пространства, Лестрейндж делает шаг к будущей супруге, касается губами её макушки и замирает так на какое-то мгновение.
Пятикурсница, разбомбившая гостиную Гриффиндора.
В следующую секунду настала очередь Рудо почувствовать себя жутко сконфуженным.
- Буду рад, если ты сможешь надеть его на нашу свадьбу, - произносит Лестрейндж, доставая из внутреннего кармана футляр, в котором ждал своего часа серебряный гребень гоблинской работы, украшенный россыпью изумрудов, и, не открывая коробку, передаёт её в руки Беллы, давая понять, что вопрос с её замужеством уже решён и возражения бессмысленны.

+2

12

Даже забавно как иногда может перевернуться жизнь. Убежденная в том, что в вопросе помолвки выбор ей не предоставят, девушка восемнадцати лет планировала соблазнить какого-нибудь старикашку из числа тех, чья фамилия устроила бы родителей, и, пожалуй, только сейчас задумалась о браке по-настоящему. И даже заставила себя посмотреть на Рудольфуса под другим углом.
Во-первых, и, пожалуй, самым очевидным плюсом было его происхождение: род Лестрейндж едва ли меньше озабочен чистотой крови, нежели Блэки. Во-вторых, в сравнении с тем же Малфоем (а чистокровных семей, которых Блэки приравнивали по статусу себе было совсем мало), Рудо обладал минимальным набором качеств, которые откровенно раздражали Белоатрису. Если быть точнее, то у старосты факультета их не было, но кто знает как сильно он изменился за два года. В-третьих, чего уж греха таить, он был очень даже симпатичен и вполне себе во вкусе Беллы, да и, судя по всему, следил за тем, чтобы оставаться в форме.
- Рискну предположить, что мой отец перед свадьбой был настроен также. – Фыркает она, качая головой. Все таки, эту мысль надо обдумать.
Пока, если смотреть на Рудольфуса глазами девушки восемнадцати лет, сплошные плюсы. Да, сказать, что Блэк в него влюбилась нельзя, но она уже давно заметила, что вся эта чушь с розовыми открытками и домашним шоколадом на четырнадцатое февраля, воркование где-нибудь в укромном месте и картинное предложение с падением на одно колено, совсем не для нее. Она никогда не понимала этой мишуры и, наверное, не поймет. Сама же от получения подарков и цветов особой радости не испытывала. Во-первых, потому, что угодить вкусу старшей из дочерей Блэк было очень сложно (пока что это удавалось только родственникам), а во-вторых, любой подарок она рассматривала в первую очередь со стороны его полезности. Так, например, ненавидящая любого рода браслеты и броши, Белла быстро исключала из своего окружения тех, кто дарил ей именно эти украшения, вне зависимости от их стоимости и мотивации дарящего. Она с большим энтузиазмом примет книгу, нежели искусно изготовленную гномами брошь.
Белла задумчиво хмурится, прикусывая губу с внутренней стороны. Да, пожалуй, Рудольфус – один из лучших кандидатов. И да, от такого брака она тоже выигрывает, если, конечно, он не лжет (хотя раньше за ним не водилось такой привычки). В ином случае…она заставит его сильно пожалеть.
- Не знаю, что это за вид мазохизма, Лестрейндж... – Губы трогает едва уловимая усмешка. - …хотеть, чтобы я портила тебе жизнь на протяжении тридцати лет. Но в этом случае мучиться придется всю жизнь, я не собираюсь облегчать твои страдания ядами.
Усмешка тут же исчезает, едва Рудольфус касается макушки, оказываясь непозволительно близко. Кровь приливает к щекам и Белла делает глубокий вдох, стараясь скрыть смущение. Не хватало ещё, чтобы он придумал очередную остроумную шутку на этот счет.
В следующую секунду Рудо протягивает ей небольшую коробочку и Блэк старательно пытается сделать вид, что смущена подарком, а не близостью Лестрейнджа.
- Не удивлюсь, если внутри пикси. – Усмехается она и открывает подарок. Взору предстает изящный гребень, украшенный россыпью изумрудов и Беллатриса удивленно вскидывает брови. Гоблинская работа? – Ты сумасшедший, Лестрейндж…это же целое состояние. Он…прекрасен, спасибо.
Гребень и впрямь шикарен и Белла тратит почти пол минуты, изучая подарок, после чего аккуратно закрывает футляр, зацепившись за его последнюю фразу. Так значит свадьба уже вопрос времени?
Она отставляет подарок и щурясь, всматривается в глаза Рудо.
- Ты… Ты что, уже говорил с ней? Решил познакомиться со всеми представительницами дома Блэк? Представить тебя тете Вальбурге? – Ехидно усмехается девушка. Почему-то одобрение отца ее не очень-то волновало. Хотя, не волновало как раз потому, что главой семьи была Друэлла и без ее одобрения не то, что дочь замуж не выдадут, но даже головы домовиков в коридоре переставлять не станут. Весь дом жил так, как того хотела Друэлла и никак иначе.
- Нам надо возвращаться, пока меня не хватились. Ты, как никак, похитил виновницу торжества в разгар праздника.

+2


Вы здесь » Marauders: Point of Living » Флешбеки » Fortune favors the brave


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC